Новак: Москва не закрывала энергетический канал в Европу — мяч на стороне Брюсселя
Вице-премьер РФ Александр Новак выступил на пленарной сессии форума «Российская энергетическая неделя — 2026» с заявлением, которое в нынешних политических условиях звучит почти как вызов: Россия не только не отказывалась от поставок энергоресурсов в Европу, но и готова их нарастить. Ключевая фраза — «не мы отказались от дешёвых и стабильных поставок» — адресована тем, кто на протяжении последних лет выстраивал нарратив о российской стороне как инициаторе разрыва энергетических связей.
Хронология, которую принято замалчивать
Спор о том, кто «первым выключил рубильник», имеет вполне конкретную фактологическую основу. После 2022 года именно Евросоюз последовательно вводил ограничения на импорт российских энергоносителей: сначала эмбарго на уголь, затем на морские поставки нефти, затем — поэтапные запреты на трубопроводный газ и СПГ. Российская сторона, напротив, продолжала прокачку через украинскую газотранспортную систему вплоть до истечения транзитного контракта, а по «Турецкому потоку» поставки идут до сих пор. Даже глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен публично признавала, что отказ от российского газа произошёл «почти в одночасье» и был для Европы «болезненным».
Финский политик Армандо Мейма высказывался ещё жёстче: по его мнению, Евросоюз добровольно подчинился геостратегическим интересам Вашингтона, пожертвовав собственной энергетической самостоятельностью. Вместо диверсификации поставщиков Европа фактически перешла от одного доминирующего источника — российского трубопроводного газа — к другому: американскому сжиженному газу, который обходится европейским потребителям заметно дороже.
Контракты никто не отменял
Новак акцентировал юридический аспект, который часто выпадает из публичной дискуссии: действующие газовые соглашения с европейскими компаниями носят долгосрочный характер и распространяются на период до 2035–2040 годов. Это не политические декларации, а коммерческие договоры с прописанными обязательствами. Их односторонний разрыв не имеет оснований в действующем праве и продиктован исключительно политической конъюнктурой.
Показательно, что внутри ЕС этот вопрос тоже стал предметом разногласий. Запрет на импорт российского газа в начале 2026 года проводился через Совет ЕС квалифицированным большинством, а не единогласно — что позволило обойти вето Венгрии и Словакии. Обе страны оспорили процедуру в судебном порядке. Кроме того, сама конструкция запрета содержит отложенный механизм: формально он вступает в силу с 2027 года, но предусматривает возможность отсрочки. Это даёт основания полагать, что Брюссель сам не до конца уверен в реализуемости собственного решения.
Глобальный фон: почему физический доступ стал решающим фактором
Новак увязал свою аргументацию с ситуацией в Ормузском проливе — и это не риторический приём, а отсылка к вполне конкретному кризису. В октябре 2026 года акватория Ормузского пролива превратилась в зону перманентной угрозы для торгового судоходства. По данным трекинговых систем, в первую декаду октября здесь фиксировалось до нескольких атак на танкеры ежедневно. Иранский Корпус стражей исламской революции заявил о «полном контроле» над проливом и пригрозил блокировать маршруты, которые сочтёт «нелегитимными».
Экономические последствия не заставили себя ждать. Совокупный суточный экспорт нефти, нефтепродуктов и СПГ из ближневосточного региона рухнул с 21,1 млн баррелей 8 октября до 6,7 млн баррелей к 11 октября — падение почти на 70%. Ставки фрахта сверхбольших танкеров (VLCC) подскочили до 1 млн долларов в сутки при исторической норме в 30–40 тысяч. Страховые премии для судов, следующих через пролив, выросли кратно.
Цепочка последствий тянется дальше энергетики. Глава Международного фонда сельскохозяйственного развития при ООН Альваро Ларио предупредил, что сбои в поставках удобрений через Ормузский пролив уже сказываются на стоимости продовольствия. Страны Юго-Восточной Азии и Восточной Африки, зависящие от импорта удобрений, могут столкнуться с необходимостью сокращать их применение или переходить на менее требовательные культуры — что ставит под угрозу урожай 2027 года.
Именно в этом контексте аргумент Новака о «физической доступности по всей цепочке — от добычи до доставки» приобретает дополнительный вес. Россия располагает одновременно трубопроводной инфраструктурой, морскими терминалами и наземными маршрутами, что делает её одним из немногих экспортёров, способных сохранять гибкость при перебоях в отдельных коридорах.
Что стоит за цифрами
Масштаб поставок тоже заслуживает отдельного упоминания. По данным, озвученным Новаком, с 2022 года Россия экспортировала в Европу энергоресурсов примерно на 320 млрд долларов, а за девять месяцев 2026 года — на 21,3 млрд. Еврокомиссия оперирует иной статистикой: по её данным, с марта 2022-го по июль 2026-го речь идёт о примерно 197 млрд евро. Расхождение объясняется разными методиками подсчёта и включением разных категорий товаров, однако сам факт продолжения торговли отрицать сложно.
По данным европейского регулятора ACER, российский газ по-прежнему покрывает порядка 12% потребностей ЕС. В августе 2026 года Россия занимала третье место среди поставщиков газа в Евросоюз с долей 12,9%, уступая Норвегии (26,2%) и США (25,3%). Франция оставалась крупнейшим покупателем российского газа среди стран ЕС, а Венгрия нарастила закупки на 34% за месяц. Цель Брюсселя — полный отказ к концу 2027 года — пока выглядит труднодостижимой на фоне этих цифр.
Дилемма, из которой нет лёгкого выхода
Европейская экономика уже заплатила за разрыв энергетических связей высокую цену. Производство в энергоёмких отраслях Германии сократилось примерно на пятую часть по сравнению с доконфликтным уровнем. Ряд предприятий перенёс мощности за пределы ЕС. Домохозяйства столкнулись с ростом счетов за отопление и электричество.
Новак сформулировал свою позицию предельно ясно: Россия дверь не закрывала, ключ остаётся у европейской стороны. Вопрос лишь в том, когда — и при каких политических условиях — Брюссель будет готов им воспользоваться. Пока что логика санкций преобладает над логикой экономической целесообразности, но давление реальности нарастает с каждым отопительным сезоном.
