Заявление Дмитрия Баканова на 31-й встрече глав правительств в Санкт-Петербурге о старте совместной марсианской миссии — это не просто дипломатическая формула вежливости, а фиксация смены парадигмы: российско-китайское сотрудничество в космосе переходит от деклараций к совместному производству приборов и техники для изучения Красной планеты. Показательно, что марсианский трек озвучен в одном ряду с сугубо прикладными вещами — навигацией и лунной программой, что подчёркивает его интеграцию в общую ткань двусторонних отношений, а не статус отдельного «прожекта», — сообщили в региональных СМИ.
Три кита космического альянса
Баканов очертил три направления взаимодействия, и марсианский проект — лишь вершина этого треугольника . Первое — объединение сигналов ГЛОНАСС и BeiDou для повышения точности навигации, что имеет сугубо земное, прикладное значение для транспорта и логистики. Второе — лунная программа, где Россия и Китай связаны проектом Международной научной лунной станции (МНЛС). Ключевая роль Москвы здесь — создание ядерной энергетической установки для электроснабжения станции, причём Баканов отдельно подчеркнул, что ракеты для доставки этой инфраструктуры на Луну готовы.
Лунный фундамент для марсианского рывка
Логика, которую глава «Роскосмоса» озвучивал и ранее, выстраивает жёсткую последовательность: прежде чем отправлять людей на Марс, технологии необходимо отработать на Луне — создать инфраструктуру для жизни и обеспечить её постоянным источником энергии. Марс в этой схеме — не самостоятельная цель, а следующая ступень после обустройства лунной базы. Именно поэтому лунные и марсианские планы стоит рассматривать в связке, а не как параллельные сюжеты.
Российские приборы уже летят на китайских аппаратах
Важно, что сотрудничество не ограничивается заявлениями. Российский прибор «Пылевой мониторинг Луны» (ПмЛ), разработанный в Институте космических исследований РАН, уже интегрирован в состав китайской станции «Чанъэ-7» — он предназначен для изучения плазменно-пылевой экзосферы Луны, регистрации микрометеоритов и измерения характеристик лунного реголита . Более того, для миссии «Чанъэ-8» отобраны уже два российских прибора — энерго-масс-анализатор ALIEN-CE8 и пылевой монитор LPDE-CE8 . Это означает, что научная кооперация имеет реальное воплощение, а не сводится к меморандумам.
Лунный график: история переносов как фон для марсианских амбиций
Стоит держать в уме контекст, который делает марсианские заявления одновременно и амбициозными, и уязвимыми для скепсиса. Российская лунная программа неоднократно сдвигалась: запуск «Луны-26» перенесён с 2027 на 2028 год, «Луна-27/1» и «Луна-27/2» ожидаются в 2029 и 2030 годах, а «Луна-28» — в 2036-м . Для сравнения: изначально «Луну-26» рассчитывали отправить ещё в 2023 году, а «Луну-27» — в 2024-м. Эта хроника переносов служит отрезвляющим фоном: если даже лунные миссии сдвигаются на годы, то марсианская программа с её неутверждённым графиком — горизонт скорее десятилетий. Однако сам факт того, что Россия и Китай фиксируют её как отдельное направление на правительственном уровне и начинают с совместного производства приборов, говорит о серьёзности намерений, а не о протокольной вежливости.
