Российский Минфин всерьёз рассматривает вариант, при котором онлайн-казино могут выйти из тени и начать работать по правилам, уже опробованным на букмекерах. О таком направлении размышлений ведомства в кулуарах Веронского Евразийского экономического форума рассказал заместитель министра финансов Иван Чебесков. Его формулировка предельно осторожна: «Так же, как мы регулируем букмекеров, мы сейчас все опции эти изучаем» . Иными словами, речь пока не о готовом законопроекте, а о поиске модели, которая позволила бы легализовать сегмент, годами живущий в серой зоне.
Что стоит за осторожными формулировками
Разговор о легализации идёт не на пустом месте. Ещё в конце января 2026 года министр финансов Антон Силуанов обращался к президенту с предложением рассмотреть такую возможность, и в Кремле подтвердили, что инициатива будет прорабатываться . С тех пор прошло несколько месяцев, но решение так и не принято — ведомство продолжает взвешивать варианты. Чебесков отдельно подчёркивал: теневой сектор онлайн-казино по объёмам сопоставим с легальным букмекерским рынком, игроки на нелегальных площадках ничем не защищены, а бюджет не получает ни налогов, ни отчислений на спорт . Именно этот аргумент — не пополнение казны любой ценой, а вывод огромного оборота из-под контроля криминальных структур — звучит в обоснованиях Минфина.
Модель регулирования: что именно «изучают»
Если отталкиваться от букмекерской схемы, то контуры будущего регулирования вырисовываются довольно отчётливо. Букмекеры в России работают через лицензирование, обязательное членство в Едином регуляторе азартных игр (ЕРАИ) и Едином центре учёта переводов ставок. Для онлайн-казино Минфин обсуждает похожий каркас, но с отдельными фискальными параметрами. В качестве отправной точки называют ежемесячный налог не менее 30% от игрового дохода — разницы между принятыми ставками и выплаченными выигрышами . При этом до конца не ясно, станет ли этот сбор единственным или добавится стандартный налог на прибыль, как у букмекеров. Озвучивалась и цифра потенциальных поступлений — порядка 100 млрд рублей в год .
Почему букмекерам можно, а казино — нет
Законодательство здесь принципиально разделяет два понятия. Часть 3 статьи 5 закона о регулировании азартных игр запрещает организацию игр в интернете, но делает исключение для букмекерских контор и тотализаторов. Разрешение принимать интерактивные ставки на спорт автоматически не распространяется на рулетку или слоты — это отдельный правовой режим, и его изменение потребует полноценной законодательной процедуры, а не ведомственного решения . Именно поэтому заявления Минфина носят характер зондирования почвы, а не анонса реформы.
Фон: двадцать лет после запрета
С 2009 года казино и залы игровых автоматов в России существуют только в специально отведённых игорных зонах — в Алтайском, Краснодарском и Приморском краях, Калининградской области и Крыму . В 2026 году этот перечень расширился: в мае в законодательство внесли шестую зону — Республику Алтай . Параллельно государство усиливает защиту граждан от игровой зависимости. С 1 сентября 2026 года действует механизм самозапрета: через Госуслуги или МФЦ человек может добровольно внести себя в список тех, кто отказывается от азартных игр, минимум на год. Организаторы игр не вправе направлять таким гражданам рекламу и бонусные предложения, а за приём ставок у лиц из перечня предусмотрены штрафы до 500 тысяч рублей . Показательно, что самозапрет распространяется и на гипотетические легальные онлайн-казино — если они появятся, механизм защиты уже будет встроен в систему.
Что это значит на практике
Пока рано говорить о сроках и окончательной конфигурации. Минфин, ФНС, Банк России, Минцифры и Роскомнадзор параллельно ведут работу по блокировке нелегальных площадок и ограничению платежей в их адрес . Легализация, если она состоится, станет не отменой запрета как такового, а попыткой перевести колоссальный неконтролируемый поток в регулируемое русло — с лицензиями, налогами и защитой игроков. Но до тех пор, пока соответствующий закон не принят, любые разговоры об онлайн-казино в России остаются разговорами о том, что могло бы быть, а не о том, что уже есть.
