Какие отрасли подталкивают Россию и Китай к совместному бизнесу
Взаимный интерес помогает двум странам сглаживать различия в национальных подходах и выходить на обмен технологиями, полагают эксперты.
По предварительным оценкам торгового представителя России в КНР Алексея Дахновского, товарооборот двух стран по итогам 2025 года составит $215–225 млрд. Годом ранее показатель почти достиг рекордных $245 млрд — тогда Россия занимала пятое место среди торговых партнёров Китая. Снижение связано в том числе с падением мировых цен на энергоносители. Давление на двустороннюю торговлю оказывают также санкции, иные формы внешнего экономического давления и волатильность на отдельных товарных рынках.
Тем не менее в обеих странах позитивно оценивают дальнейшее развитие деловых связей, которые переживают структурную трансформацию. Эксперты отмечают рост совместных проектов в высокотехнологичных и несырьевых секторах, а также интерес китайских инвесторов к созданию производственных мощностей на территории России.
Согласно прогнозу председателя Союза китайских предпринимателей в России Чжоу Лицюня, в 2026 году объём торговли вырастет более чем на 8% — в том числе за счёт оптимизации структуры и подключения новых направлений: автокомпонентов, электроники и химической продукции. Ожидается также улучшение трансграничных транспортных коридоров, рост грузопотока и снижение логистических издержек по Северному морскому пути.
Что притягивает китайский капитал
Уход западных компаний с российского рынка после 2022 года открыл для китайского бизнеса множество ниш, включая производственные. В первую очередь речь идёт о выпуске в России автомобилей, комплектующих, бытовой техники и промтоваров, поясняет эксперт Международного научно-исследовательского института проблем управления (МНИИПУ) по научно-техническому и инновационному сотрудничеству с Китаем Юрий Бабонов.
Активнее всего локализуются китайские автопроизводители — некоторые пришли в Россию со своими мощностями ещё до 2022 года. Так, завод Haval площадью свыше 183 тыс. кв. м — первое зарубежное предприятие полного цикла Great Wall Motor (GWM) — начал работу в индустриальном парке «Узловая» в Тульской области ещё в июне 2019 года. Мощность производства составляет 150 тыс. автомобилей в год, включая модели Jolion, F7 и H9.
Позже GWM продолжила укреплять позиции: в марте 2024 года в рамках специального инвестиционного контракта в «Узловой» заработал завод по выпуску полуторалитровых и двухлитровых двигателей Haval мощностью более 100 тыс. моторов в год. В 2026 году компания планирует запустить там же производство автокомпонентов — коробок передач, деталей экстерьера и интерьера. Инвестиции оцениваются в 30 млрд руб., будет создано около 1 тыс. рабочих мест.
В июле 2025 года выпуск кроссовера Haval M6 по технологии полного цикла стартовал на площадке «Автомобильные технологии» в Калуге. Компания заявляла, что в течение шести лет доля локализации компонентов для российского производства достигнет 80%.
В конце прошлого года на калининградском «Автоторе» начали собирать автомобили китайских марок Jetour, Changan и Soueast. В частности, выпускаются три модели Jetour: компактный кроссовер Dashing, среднеразмерный X70 Plus и полноприводный T2. По данным аналитического агентства «Автостат», уже начата сборка Changan Uni-S, в перспективе — Changan CS75 Plus и X5 Plus, а также гибридов Deepal S07 и G318. В 2025 году на «Автоторе» также выпускались электромобили «Амберавто А5», кроссоверы SWM G01/G01F и G05 Pro, а также четыре модели BAIC — U5 Plus, X35, X55 и BJ40 — по полному циклу.
Среди мер, стимулирующих локализацию автопроизводства, — регулярное повышение утилизационного сбора для импортёров. С декабря прошлого года действуют изменения в методике его расчёта. По словам Чжоу Лицюня, в России сегодня представлено более 9 тыс. китайских предприятий, многие из них промышленные — выпускают автомобили и автозапчасти. В 2024 году число таких компаний выросло в 2,5 раза.
В Татарстане, по данным ФНС, по итогам 2024 года зарегистрировано 102 компании с китайскими учредителями. Многие связаны с проектами крупных игроков — Haier и Changchun.
Производитель бытовой техники Haier открыл первый завод холодильников в Набережных Челнах в 2016 году, а в 2019-м там же появилось предприятие по выпуску стиральных машин, с которого началось формирование индустриального парка «Хайер Рус». Сейчас на его территории работают шесть заводов компании, выпускающих бытовую технику и телевизоры.
Автоконцерн Changchun Yidong Company (ранее FAW) с 2018 года участвует в совместном предприятии по производству сцеплений — выжимных подшипников, ведомых и нажимных дисков — для грузовиков «КАМАЗ».
Китайская железнодорожная строительная корпорация China Railway Construction Corporation Limited (CRCC) как подрядчик сдала в 2021 году в Москве 5,4-километровую железнодорожную линию с тремя станциями и девятью туннелями. А в мае 2025 года были подписаны два контракта на общую сумму около 13,2 млрд руб. между группой «Моспроект-3» и китайской компанией «16-е управление СиАрСиСи» (подразделение CRCC) на строительство участков линий метротрамвая в Челябинске и Красноярске. Проекты реализуются в рамках правительственной инициативы «Инфраструктурное меню».
Инжиниринговая госкомпания CAMC Engineering (CAMCE) в 2022 году стала партнёром ВЭБ.РФ и российской Rockwell Capital в проекте «Тайга Холдинг» — строительстве целлюлозного завода в Красноярском крае на площадке «Краслесинвеста». Сейчас проект в стадии реализации, сроки ввода сдвинулись из-за санкций. Планируемая мощность после завершения — две линии по 400–450 тыс. т хвойной целлюлозы в год каждая. Китайские партнёры пришли на смену австрийцам, отказавшимся от поставок оборудования из-за санкций.
China National Chemical Engineering совместно с «Щекиноазотом» построили комплекс по производству аммиака мощностью 525 тыс. т в год и карбамида мощностью 700 тыс. т в год. В 2025 году введено в эксплуатацию основное производство, а к 1 января 2026 года завершены работы и запущены все основные объекты инфраструктуры — складской комплекс и железнодорожный парк.
В агросекторе наращивает присутствие «Легендагро». Её акционеры — китайские Legend Holdings (производитель компьютеров) и Beidahuang Group (сельхозбизнес). Компания занимается растениеводством — выращивает рис, сою, кукурузу — в особой экономической зоне «Территория опережающего развития «Михайловский»» в Приморском крае и экспортирует агрокультуры. Также она планирует построить завод по переработке соевых бобов, вложив в проект 4,5 млрд руб.
Таким образом, китайские компании всё активнее закрепляются в несырьевых секторах России, особенно после ухода западных корпораций, констатируют эксперты МНИИПУ.
Высокотехнологичный вектор
Китайский бизнес стремится к сотрудничеству с российскими партнёрами и в высокотехнологичных отраслях.
Весной 2025 года Российско-китайский деловой совет сообщил, что «Ростелеком» совместно с российским интегратором DAO Tech и китайской компанией Kuntu объявили о расширении сотрудничества в рамках форума ЦИПР-2025. Основной акцент — на глубокой локализации технологий. Kuntu передаст российским партнёрам не только аппаратные решения, но и полный пакет интеллектуальной собственности, включая исходные коды программного обеспечения, системы хранения данных и технологические карты для производства. Как пояснил вице-президент «Ростелекома» Иван Беров, это позволит России контролировать ключевые технологии, избегая зависимости от внешних поставщиков. Партнёры планируют не только аппаратную сборку, но и полноценное освоение ПО, включая передачу исходных кодов, систем хранения данных и технологических карт.
Российский бизнес тоже стремится к кооперации. Кольская ГМК («Норникель») ведёт переговоры о создании совместного предприятия с партнёрами из КНР. Глава «Норникеля» Владимир Потанин заявлял о планах заключить с китайскими компаниями соглашение о создании СП по размещению медных мощностей в Китае. Проект, включённый в финансовые модели компании на 2025–2026 годы, предполагает перенос части производственных линий медного завода из Норильска в Китай.
«Перенос части активов в Китай — это ответ на вызовы, с которыми мы столкнулись после ограничения доступа к западному оборудованию. Совместное предприятие не только решит вопросы модернизации, но и позволит уйти от вынужденных скидок из-за давления на российский металл», — пояснял Владимир Потанин. Кроме того, по данным «Норникеля», компания планирует перенять китайские компетенции в производстве материалов для аккумуляторов, что критически важно для развития энергетического сектора.
Что станет локомотивом российско-китайского партнёрства
На Петербургском международном экономическом форуме (ПМЭФ-2025) президент России Владимир Путин оценил совокупный объём совместных инвестиционных проектов двух стран в $200 млрд.
Фундамент этого взаимодействия — крупные сделки в энергетике, отмечает Юрий Бабонов. В рамках ПМЭФ-2025, в частности, были подписаны два соглашения — между «Газпромом», с одной стороны, и китайскими CNPC и Pipe China — с другой. Документы касаются проектирования, строительства, ввода в эксплуатацию и последующей эксплуатации трансграничного участка дальневосточного маршрута трубопроводных поставок газа в Китай через реку Уссури.
Базовые направления инвестиционного сотрудничества на правительственном уровне были согласованы ещё в 2009 году и закреплены в соответствующем двустороннем плане. В 2024 году Россия и Китай утвердили обновлённую редакцию документа. Как сообщалось на сайте Минэкономразвития, сегодня в рамках Российско-китайской межправительственной комиссии по инвестиционному сотрудничеству реализуется 86 крупнейших проектов на общую сумму 18 трлн руб.
По данным Российско-китайского делового совета, запущены 12 новых проектов в Дальневосточном федеральном округе, включая расширение портовой инфраструктуры. Ещё восемь проектов относятся к сфере IT и телекоммуникаций, рассказал Юрий Бабонов.
Совместные проекты реализуются также в сырьевой отрасли и газохимии, сельском хозяйстве и автомобилестроении, производстве бытовой техники, строительстве транспортной и логистической инфраструктуры.
Как совместить рыночную логику и государственную стратегию
Крупные китайские игроки прокладывают путь предпринимателям с меньшим объёмом бизнеса, отмечают эксперты. Однако у такого сотрудничества есть и свои ограничения.
Работа с китайскими корпорациями — CNPC, Sinopec, CRRC, CCCC — имеет ряд особенностей, отмечает научный сотрудник Центра изучения современного Китая Института востоковедения РАН Мария Ульянова. По её словам, крупные компании руководствуются не только рыночной логикой, но и учитывают государственную стратегию развития КНР, реализацию инициативы «Один пояс, один путь». Это в определённой мере ограничивает трансфер технологий: «КНР стремится сохранять контроль над ключевыми разработками. Финансирование привязано к сырьевым активам и политическим договорённостям, что определяет их инвестиционную политику».
Кроме того, компании обеих стран ориентированы на собственные национальные стандарты, которые существенно различаются, говорит Мария Ульянова.
Например, Китай продвигает свои технологические стандарты (5G Huawei, BeiDou, цифровой юань), активное использование которых может создавать излишнюю зависимость российских партнёров, считает эксперт. Даже чисто технически отечественным компаниям непросто переходить на стандарт GLONASS + BeiDou вместо GPS: «Впрочем, такие особенности подходов к сотрудничеству хотя и затрудняют кооперацию, но преодолимы при взаимной заинтересованности».
Постепенно национальные стандарты России и Китая гармонизуются. В частности, этому способствует распространение международных стандартов от таких организаций, как ISO, охватывающих практически все технологии и производства, и IEC — Международной электротехнической комиссии.
Обнадёживающие ожидания связаны и с совместной работой государств в рамках БРИКС. В сентябре 2024 года по инициативе Росстандарта прошла встреча руководителей национальных органов по стандартизации стран — участниц БРИКС. Главы профильных ведомств обсудили направления и перспективы сотрудничества. В частности, речь шла о вовлечении промышленности в работу по стандартизации и гармонизации подходов к цифровой трансформации, о внедрении зелёных стандартов в строительстве, об оценке соответствия и стандартизации искусственного интеллекта на примере здравоохранения и сельского хозяйства.
